Львы

В ночной саванне заунывно выли шакалы, иногда к их голосам присоединялся зловещий хохот гиен, который на мгновение заглушал несмолкаемое стрекотание ночных насекомых. Саванна и ночью не знала покоя. Те, кто днём прятался в норах, в скрытых от глаз потайных убежищах, в густых зарослях кустарника, ночью выходил кормиться или охотиться.
Молодая львица, получив страшный удар копытом в грудь, вот уже целую неделю отлёживалась в колючем, сбросившем листву, кустарнике. Рядом проходило русло высохшего ручья. Давно наступил сухой сезон. Природа медленно увядала. Так было каждый год. И каждый год огромные стада антилоп и зебр откочёвывали на юг, в поисках свежих и не вытоптанных новых пастбищ. На последней охоте гигантской кошке не повезло. Она рассчитала свой бросок, сбила с ног жирафёнка, но не успела увернуться от сокрушительного копыта матери-жирафы. В последний момент львица по ходу удара сумела увернуться в сторону, и, хотя гигантское копыто глубоко рассекло грудную мышцу, но по касательной прошло стороной. Это и спасло зверя.
На вторую ночь к раненой львице, виляя задом и приседая, внезапно подошли две гиены. Подлые твари учуяли кровь, но не решились напасть на грозу саванны. Резкий львиный запах внушал им трепет. Да и зверь был ещё в силе. Тёмные, расплывчатые при неясном свете луны, тени исчезли так же, как и появились.
Ночь медленно отступала. Небо становилось похожим на огромную перевёрнутую чашу, до краёв наполненную пенящимися розовыми волнами. Волны катились к западу, разбиваясь на горизонте у скалистых отрогов невысоких гор, и земля, окутанная дымкой, встречала зарю нового знойного дня. Огромное багровое солнце медленно поднималось из-за далёкой горной гряды. В этот момент саванна замирала. Те, кому нужно было скрыться, уже ушли, а те, для кого наступила очередь занять их место, ещё не появились. Но скоро наступил зной. Львица зализывала глубокую, рваную, кровоточащую рану. Жара и насекомые страшно мучили кошку, но по скрытым, потаённым процессам внутри молодого сильного организма львица чувствовала, что кризис уже миновал. Ещё один жаркий сухой день подходил к концу. Нудные, назойливые, жужжащие и пищащие разноцветные мухи постепенно исчезали, прекращая досаждать раненой львице. Но вдруг в высокой траве за сухим руслом кошка услышала шаги. Это были не быстрые, бьющие по высохшей земле, копыта мелких антилоп и не тяжёлые, глухо топающие по грунту, подошвы толстокожих зверей. Это были другие, уже знакомые ей с детства, шаги врагов. Страшных врагов, против которых ни один зверь великой саванны не способен устоять. Это были люди. Люди, не знающие жалости и пощады, так же как и вся окружающая их природа.
Львица напряглась всем телом. Тёмные двуногие существа безмолвно остановились в высокой траве, осторожно опустив на землю уложенного на импровизированные носилки раненого. Их мучила жажда. Ручьи и озёрца давно высохли. Люди целый день шли под испепеляющими лучами солнца. Ещё два перехода, и они придут к большой воде. На северную базу. Раненый будет спасён. Там, откуда они шли, земля горела уже многие годы. По пути встречались зловонные трупы павших животных и людей. Это была их война. Война за передел собственности. За свою свободу.
Люди спустились на дно сухого ручья. Пройдя несколько сот метров, они обнаружили грязную, истоптанную копытами вонючую буро-зелёную лужу. Двое тут же уронили тела на землю, принялись жадно пить это слабое подобие воды.
- фого! Здесь надо организовать засаду. Зверь придёт на водопой. Взять тихо, без шума.
Фого был снайпером. Ещё зелёным юнцом вступил он в движение. Там он взял боевую кличку, означавшую на языке его врагов «огонь». На северных базах их обучали белые советники, заставлявшие до автоматизма выполнять приёмы, часами неподвижно находиться в воде, зарываться в горячий песок и ждать. Бесконечно ждать, чтобы сделать один, но верный выстрел. Из него получился хороший снайпер. Спокойный, неторопливый, обладающий отменной выдержкой и терпением. И вот уже добрый десяток лет он успешно занимался этим боевым ремеслом. Через несколько минут саванна потонула в непроглядном мраке. Медленно двигая ствол винтовки, фого наблюдал за окружающей местностью. Внезапно в окуляре ночного прицела появилась остроухая голова шакала. Шакал суетливо обнюхал высокие кочки жухлой травы. Мгновенно, сделав резкий бросок, исчез. Из-за резкого, звенящего стрекота ночных насекомых невозможно было услышать отзвуков движения зверей к источнику. Но вот вдалеке послышался жалобный, на предельно высокой ноте, визг поросят. Через некоторое время визг повторился, но уже ближе. К луже приближалось стадо бородавочных кабанов.
На зеленовато-оранжевом фоне окуляра показалась удлинённая голова. По краям пасти торчали два огромных клыка, изогнутых вверх. Ниже глаз выступали два бугра. Длинное, сильное тело кабана легко прошло сквозь колючий кустарник. Шум от приближения большого количества свиней наконец заглушил стрекотание насекомых. Одновременно к луже подошло сразу более десятка бородавочников. Крупные кабаны с поднятыми, как флажки, хвостами влезли в самую середину лужи. К воде подходили всё новые и новые свиньи.
Скоро всё пространство сухого ручья было занято бородавочниками. Маленькие поросята, утробно похрюкивая, старались пробиться к воде и, когда это им удавалось, они становились на колени и жадно пили жидкую грязь. Пришедшие первыми, утолив жажду, отходили, их место тут же занимали другие свиньи. Водопой сопровождался чавканьем, храпом, визгом, хлюпаньем ног по грязи.
Снайпер, неспеша, выбрал наиболее крупного кабана и плавно нажал на спуск. Глушитель погасил огонь и звук выстрела. Негромкий лязг механизмов винтовки потонул в общем гвалте и шуме. Кабан, не издав ни единого звука, ткнулся рылом в сухой песок. Ближайшие к нему свиньи на мгновение замерли, но тут же вновь принялись возиться у лужи. Выбрав из стада второго рослого бородавочника, фого стал терпеливо ждать, пока тот полностью откроет ему бок. И в тот момент, когда снайпер медленно выбирал свободный ход спускового крючка, ночную саванну взорвал страшный, невероятной силы и мощи долгий звериный рык. Казалось, что из-под земли раздаются эти, чудовищной силы, звуки.
На какую-то долю секунды все бородавочники замерли, но тут же сорвались с места с невероятной скоростью, казалось бы не соответствующей их грубо сбитым телам, понеслись прочь от ручья. Снова, как будто из каких-то исполинских фантастических мехов, раздался новый раскат львиного рыка. Бородавочники неслись, каждый к своим норам.
Внезапно почти в центре бегущего стада бородавочных кабанов появилась фигура гибкой стройной львицы. В гигантском прыжке, вытянувшись вперёд всем телом, казалось, львица стала длиннее на целый метр, она достала одного дико заверещавшего бородавочника. Мгновенный удар передними лапами и одновременно с ним хватка стальных челюстей, унизанных огромными клыками, оборвали жизнь несчастного кабана. И тут же, развернувшись почти на 180 градусов, львица бросилась за новой жертвой. Бородавочник вложил в свой рывок все силы, которыми его наделили природа и смертельный ужас перед лютой, беспощадной, непобедимой грозой африканской саванны. На какое-то мгновение бородавочник, казалось, уже оторвался от несущейся за ним смерти. Но, сделав три огромных прыжка, львица настигла кабана. Тем же приёмом, ударив лапами, она сбила кабана с ног, но по инерции пронеслась вперёд. Бородавочник вскочил, пытаясь спастись, понёсся в другую сторону, но это его не спасло. Пробежав метров двадцать, львица догнала бородавочника.
Сразу же вокруг добытых кабанов собрался весь прайд. Первый бородавочник достался вожаку - гривастому огромному льву. К нему присоединилась одна из львиц. Остальные звери набросились на второго кабана. Взрослые львицы остервенело, рвали кабана, отхватывая большие куски, между ними сновали львята, пытающиеся урвать и себе какой-то кусок. Звери опьянели от запаха и вкуса свежей крови. Один львёнок назойливо лез прямо под пасть одной из львиц, глухо рычащей на нарушителя иерархии. Не выдержав наглого поведения несмышлёныша, львица ударом лапы отшвырнула его прочь. Зверёныш, перевернувшись несколько раз через голову, вновь остервенело, бросился к туше бородавочника. Он не находил свободного места. По головам зверей он залез наверх, опять к морде той же львицы. Не обращая никакого внимания на грозный рык рассерженной тётки, львёнок принялся с невероятной злобой и рычанием рвать плоть кабана. Сильнейшим ударом рассвирепевшая львица вышибла его с туши кабана. Львёнок перевернулся и затих в траве. Рудиментарным когтем львица распорола ему горло. Мяса бородавочника явно не хватало, чтобы утолить дикий голод огромных кошек. Костёр, разложенный на дне сухого ручья, то затухал, то ярко вспыхивал от новой порции сухой травы. Голодные, уставшие люди пекли на огне красное мясо бородавочников. Лишь чуть-чуть опалив в пламени костра, они жадно грызли полусырое мясо. Забрезжил рассвет. Срезав с туш кабанов мясо, повстанцы разложили его по своим заплечным мешкам. Осторожно подняли носилки с раненым и двинулись по известному лишь только им невидимому пути.
Когда отряд скрылся из виду, львица осторожно подползла к кровяным костям вчерашних бородавочников. Она жадно сгрызла голову, позвоночник, сжевала шкуру кабана. В утренней саванне слышался хруст лопающихся костей в зубах раненой львицы. Жизнь продолжалась.